Суббота, 25.11.2017, 04:09Приветствую Вас Гость

Литературный клуб Славянска

Каталог произведений

Главная » Произведения » Поэзия » Стихи

Глухов Родион Родионович - Стихи 22 марта - 27 июня 2011 г.
22 марта 2010 г.

Промелькнет предо мной и исчезнет в тумане, как мираж, как виденье, вопрос не коснусь я тебя, лишь овен духами, мне останутся иглы от роз, а хотелось иначе, а хотелось другое, но опять не пришлось, унеслось в те далекие дали, за полями, лугами, там, где вертится, кружится ось.


Твой голос нежный, томно-сладкий и очи полные огня, твой стан трепещущий, как парус и кружева и кружева. Тебя приятно созерцать мне, душа взволнована, пьяна, ну расстегни, прошу я, платье, подбрось в огонь еще дрова.


Будь моей женою, а я буду рабом, не покажется нам вечер кислым или слабым, пролетит он, словно миг, и рассыпет искры, взбудоражит нас двоих в садомазохизме. Не робей, приказывай, сделаю как надо, за тебя я хоть в петлю, ты моя услада, приоденься, я прошу, в латекс или кожу и ошейник поцепи, смотрится он тоже, похлещи меня, свяжи, наслаждайся, крошка, чтобы радостна была наша с тобой ночка.


Бросают упреки ханжи, моралисты, а сами делами, телами не чисты, твердят, рот кривя, что эротика гадость, а порно тем более мерзость и пакость, себя ж преподносят князьями, святыми, безгрешными,


мудрыми и молодыми. Свиные их рыла издалека видно, конечно, понятно чего им завидно, конечно понятно чего их грызет, наверно уже не войдет и не прет.


Щебечи нежным голосом и касайся ты волосом до моей груди, до моей груди, дай обнять тебя милую, очень яркую, красивую, оценить все изгибы твои, расскажи о желаниях, расскажи о влечении, о чем думаешь, чувствуешь ты, нежным голосом, вкрадчивым подари мне сиянье зори.


Не отводи свой дивный взгляд, свое лицо, что дышит страстью, шепчи мне глупости опять из серой жизни сделай сказку. Твой голосок меня влечет и душу наполняет светом, дай пригублю еще глоток с тобою этим жарким летом.


23 марта 2010 г.

Я обращаюсь к людям военным, я обращаюсь к соли земли, руку нам помощи вы протяните, освободите страну от чумы; люди в погонах гордые духом, время настало покончить со злом, долго терпела наша держава, долго творился бардак, произвол. Наша задача – покончить с позором, наша задача стереть эту мразь, это бандитское, сучье отродье, что превратило в посмешише нас. Чистые помыслы, верность идее и устремленье, что тверже брони, это нам надо и это спасет нас, а не безмозглые ихнии башки. Время реванша настало, пробило, этих вельмож уж пора обуздать, вся Украина как будто руина, нечего думать, пора их стрелять, выкосить всех омерзительных гадов, эту всю контру и грязь из страны, этих падонков и эту обжорку, что измывалась над нами все дни. По-товарищески, внятно прошу вас в деле борьбы за свободу страны руку нам помощи вы протяните, пусть совершатся великие дни. Мы декларируем верность отчизне, нас вдохновляет казачая кровь, что пламенела от гнева и страсти, что нежелала ходить под ярмом, мы преклоняем главу перед теми, кто не молчал, а боролся и жил, жил с Украиной казачей идеей, честь свою в грязь не бросал, не пропил. Я изъясняюсь конкретно и просто, только осталась надежда на вас, только военные люди в погонах бросят поганую, вшивую власть.


4 апреля 2010 г.

Аристократы по духу, пускай не по крови, пускай на руках ваших ноют мозоли, пускай обдувает холодный вас ветер, но время за вами, маршрут ваш успешен. Я знаю, как трудно скалой возвышаться, удары судьбы отражать не скуля, стоять монолитом средь моря безумства, терпеть униженье от черни, хамья, но гордость и стать не позволит склониться, но гордость и стать нас выводит вперед, туда, где сияет величьем Отчизна и где дух казачий привольно живет.


Ты моя услада, ты дыханье дня, ты моя надежда, берег янтаря, грезы и желанья - все в тебе слилось, и твои глаза освещают жизнь, и твои глаза будоражат кровь, я люблю тебя, мой шальной огонь.


Кокетливо поманишь ручкой, сверкнут пленительно глаза, как грациозна, страстна, нежна, как близка ты и далека, пробудишь чувства вновь былые, введешь в смятение меня, разворушиш в костре уголья, а на душе такая мгла. Приди, согрей своим дыханьем, своей улыбкой ободри, пусть прошуршит по полу платье, пусть всполыхнет огонь зари.


8 мая 2010 г.

Выплывает образ дорогой и, в дебри мыслей погружаясь, любуюсь я одной тобой и лицезрея наслажаюсь, восторг и буйствие весны, нирвану, эйфорию, краски так расточаешь щедро ты, моя красавица из сказки, но ночь пройдет, наступит день и в шуме города большого мелькнет, исчезнет твоя тень и я останусь снова, снова, один в тоске, съедаем грустью, пора золы своих надежд, кричит душа и тяжко сердцу, ах сколько будет длиться месть лихой судьбы бездушной, черствой, что топчет жизнь, много шутя, но верю я, взойдет все ж солнце, согреет лучиком меня.


11 мая 2010 г.

Сдержан и обособлен, строг я и беспощаден; вижу как свет струится я из-за старых ставен, слышу, чего не слышат, знаю, чего не знают, воздухом воли дышу я, презирая стадо. Прочь ухожу от клетки, прочь уходя от мрака, степью иду привольно, воин я, не собака, что выгибает спину, жалобно смотрит в лица, мне не нужна синица, ночью журавль мне снится, пусть для других синица будет мечтой желанной, я не стремлюся ввысь, я выбираю пламя, я выбираю ритм, я выбираю натиск, я выбираю жизнь, полную ярких красок.


15 мая 2010 г.

Не припадешь на грудь, не приласкаешь взглядом, не скажешь нежных слов: - "будь, милый, со мной рядом”, не расточишь похвал, любовью не согреешь, как видно, ты меня нисколько не жалеешь, но что тебе сказать и в чем тебе признаться, ведь ты всего лишь сон, украденное счастье, ведь ты всего лишь бред, ты стон души усталой, мираж, что по утру развеялся, растаял.


Один и закрыты все двери, один и задернуты шторы, один на холодной постели и лишь тишина со мной в доле, пытаюсь из мрака дозваться, ползу я и падаю вновь, но твердо решил для себя я: не буду, не стану рабом. Пускай я один, одинешенек и холод сжимает мне грудь, пускай на судилище черни мне выпало боли глотнуть, но тверд я и верен идее и мне помогает она, со мною в душе и в дороге моя Украина-сестра.


Разговор сам с собой, разговор о себе, разговор ни о чем, разговор об стране. Монолог и страна не соврут, подтвердят, как один я живу, дни сурово летят, как несу свой я крест и распятый вешу, как хочу положить я конец всему злу. Одинок, не беда, завтра сотни таких молодых, как и я, добрых, сильных, не злых поднимутся за Русь, поднимутся за честь, чтобы лучше жилось, чтобы сжечь этот крест.


23 мая 2010 г.

Смелыми бросками набросаешь ты на холсте бумаги яркие цветы, твердь пойдет качаться, кровь пойдет шуметь как ты сбросишь платье, кожи твоей медь. Многое расскажет фотопленка та, где моя Аленка так светла, мила.


Живу на отшибе, живу как изгой, подрезаны крылья и на сердце боль, и на сердце рана, в душе холод льда, стоит предо мною глухая стена, стоит пред глазами заряженный ствол, моей Украины я вижу укор. Не вижу просвета, один я, один, ползу и скрываюсь под тяжестью гирь, а я бы еще мог бы многое взять в своей бы судьбе поменять, поломать, ведь я то еще молодой, не старик, так что ж это я головой так поник, есть планов гора и желание есть, так что ж убиваюсь, тащу этот крест, так что ж это я так никчемно живу, ведь лучше гореть, а не тлеть одному и пусть перспектива пока далека, но душу мою согревает она; отсею я боль, отгоню ее прочь, нет, я не изгой, пусть сверкнет острый нож в руке у меня и пойду я вперед к своей мечте, что где-то живет, а силы оставят, то буду ползти, но что б не случилось, ее обрести.


23 июня 2010 г.

В смятении чувства несутся, несутся, как волны, стремглав набегают и бьются, как ночи по лугу, как ветер шальной, бурлят себе знай, будоражат мне кровь, в нетленный огонь подкидают дрова, чтоб ярче светилась моя бы звезда.


Какие-то чувства, наверно шестые, дают мне надежду и веру и силы, чтоб выстоять в схватке, стоять монолитом, не быть среди черни, покорным, забитым. Не быть как мурло, как шестака, как бич, а быть словно сталь, как броня, как кирпич, но высшее имя – защитный экран, внутри оставаться любовию пьян. Любовью к природе, любовью к стране, к прекрасным созданьям, на букву, на Ж.


Буду жосче, стану старше, прогоню с души печаль, хватит в скорби находится, пить холодный, горький чай. Нет, не будет больше нынче чтоб травили и душили меня суки покорили, поклянуся на присяге, подведу черту под прошлым, хватит быть уж всем хорошим. Легкий налет стойкой агрессии – это моя панацея депрессии, это мой компас и мой талисман, ну и конечно же это мой план, мой план на сегодня, на завтра – всегда, чтоб выстоять в схватке, не быть милюзга и пускай я сегодня в окруженьи пыли, но патронов нет, ни глотка воды и песок летит, так и бьет в глаза, все же выберусь, знаю точно я, руки я свои вновь сожму в кулак, подниму я ввысь сине-желтый флаг и на кромке льда и в мороз, и в зной буду я с страной, а она со мной.


25 июля 2010 г.

За казачью идею и за нашу, брат, веру подымайся с колен, гони эту химеру, гони в шею всех сук, толстожопых ублюдков, хватит с нас уже мук, этих гнусных придурков, хватит с нас уже зла и напыщенной ложи, хватит слушать козла и внимать его роже. Украинцы, ау, где же вы, казаки, что не ели с руки, не клонились к земли и в чьих жилах текла не водица, а кровь, тот, кто не был рабом, а был вольным стрелком. О, моя сторона, какже низко ты пала, доля, доля твоя невеселая, злая, слышу звон я не сабель, а бутылок с под водки, да и как матерятся тупые торговки, вижу низость и рабство на каждом углу, слышу чушь и пургу, потокание злу.


22 августа 2010 г.

По вагонам, по вагонам, под гудящий перестук едут наши эшелоны, едут с севера на юг. Мчится поезд по равнине и сверкает его сталь, озарится Украина, прочь уйдет тоска-печаль, залетает запах воли, запах буйных степных трав, души нам отогревает и возносит к небесам, мчится поезд сквозь столетья, мчится поезд сквозь века, колея его надежна, колея его пряма.


На холодном ветру Турухана задубевший иду я в барак, сунет наша 7-я бригада, а кому-то по жизни ништяк, а кому-то по жизни все можно обдирать, превращать нас в раба, им конечно, ведь это не сложно, мы для них словно та шелуха. Как отшельники мы в этом мире и не слышим стон наших сердец, получили, ох мы получили свой терновый, жестокий венец.


Какая грязь, какая мразь, любая дрянь так метит власть, пускает слюни и ползет, ох как достал весь этот сброд, как надоело лицемеры, что льется с штабелей газет, когда пройдет это похмелье и довершится этот бред.


Из огня да в пламя неохота мне, лучше жить хреново, чем не жить вообще, лучше жить привольно, пусть и без гроша, чем терпеть капризы всякого скота и загрубевать от работы той, не летать и петь, а пахать, как вол.


25 августа 2010 г.

Спасем Украину сегодня, сейчас, за швабру возьмемся – стереть эту грязь, уж хватит, уж хватит внимать их речам, пора поквитаться, закончился бал; но мало согнать их с насиженных мест, вокруг ведь хамья развелостя, несчесть, с которым нам тоже придется решать, как эту всю мразь порубать, расстрелять, но если желание есть, но если нам дорога честь, то знаю, найдем мы ответ как нам позабыть этот бред и если действительно так, то с богом, вперед не роптать, а дело творить, гнев души обрушить, ударить плетьями, чтоб небыло больше рабов, презренных лакеев, шутов.


3 сентября 2010 г.

Раздается гулким эхом топот множества сапог и струится, улетает в синь осеннюю дымок, хруст стоит под сапогами, звон разбитого стекла, день стремительно шагает, новый день людей труда, подитожены итоги и подсчитаны долги, нет в душе у нас тревоги, только гнев стоит в груди.


4 сенября 2010 г.

Запах духов, вкрадчивость слов, ямочки, мушка, приподнята бровь, синь твоих глаз, шелест одежд, мне не забыть мой Эверест, так же, как он неприступная ты, но дороги мне твои все черты, лишь прибавляют тебе они шарма и завлекают, манят так жадно. Хочется снова и снова опять видеть тебя, наслаждаться и ждать, ждать эту встречу и вечер с тобой, самой желанной и самой родной.


Просто быть рядом ни много, ни мало, чтобы душа бы моя ликовала, слышать твой голос, что пташкой поет, раны врачует, надежду дает, он как родник ключевой, жажду мою утолит, с ним обрету я покой, он мне богатство сулит, он мне свободу дает, чтоб я парил и летал - голос любимой моей, самой красивой из дам.


5 сентября 2010 г.

Не солоно хлебавши пойду ложиться спать, в душе скребутся кошки, в душе надлом опять, душа моя стонает, душа моя кричит, а жизнь, как блядь, меняет очередной прикид.


7 сентября 2010 г.

Когда ты один, то черен твой мир и стены препядствий стают перед ним, не слышат они или делают вид, когда ты стучишься, стоишь позабыт, подхвачен теченьем, плывешь наугад и взглядом все ищешь к чему бы пристать, но нету ни палки, ни щепки вблизи, из сил выбиваясь, плывешь ты в тиши. Из года так в год и по кругу опять живет, процветает какая-то блядь, а ты убиваясь за долю страны, живешь на гроши в окружении лжи.


Что за сучья жизнь, скажи брательник прямо, отчего хреново на душе, отчего не весело ни грамма и промозгло в этом сентябре, на душе моей скребутся кошки и в душе моей седая ночь, знаешь сам как я тянулся к звездам, но мечты мои пошли под нож. Не хочу я оптимизмом ложным боль свою укутывать в меха, скоро жизнь – авангардист-художник вспомнит обо мне, наверняка.


Рушится зло и рушится мир старый, большой и затертый до дыр, полный провалов, жестокости злой, черствости дикой и боли людской; где покупается все, продается, место под солнцем не многим дается, где наверху стукачи, палачи, где хоть умри иль кричи, иль свищи, ты ничего не добьешься вовек, тяжко страдает простой человек, но рушится медленно и неумолимо это строенье и это отродье, рухнет оно, будь уверен, братан, мы уберем с тобой этот весь хлам, дух наш казачий нам силушки даст, чтобы под корень срубить эту мразь.


11 сентября 2010 г.

Выше к звездам, выше к небу, пусть летит моя душа, отстраняясь, отрекаясь, отрываясь ото зла. Пусть смеются надомною, называют дураком, пусть язвительно и больно измываются потом, нелегко вороне белой среди стаи черных птиц, нелегко мне жить средь этих, всех ничтожеств и тупиц, зная свое превосходство, зная многогранность чувств, мне терпеть эту неволю, принимать холодный душ, но судьба – она плутовка, пусть сегодня невезет, пусть летит, шумит поземка, будет все же наш черед. Все, кто плакали, страдали, крест носили на себе, от бессилия сжимали свои пальцы в кулаке, вдруг воспрянут с верой, с силой, с Украиной нашей милой и дадут блядям всем жару ото Львова к Краснодару.


От бравурных маршей так тускло в душе и горько, и хочется выть, ах как бы хотелось мне весь бред забыть, поскорее забыть, но утро проходит, а с ним новый день такой же жестокий и злой, и больно мне видеть, что сталось с страной и тяжко носить эту боль. Как в годы застоя вновь слышу опять безумную, пошлую чушь и вижу холеные морды опять бездарных, двуликих чинуш, где ж правда, где вера, к чему нам идти и ради чего мы живем, распяли страну и глумятся скоты, не жизнь – настоящий дурдом, слепили тельца золотого себе и бога забыли наказ, и нету покоя на родной земле и плачет над нами Тарас, подрублены корни, разрушился свод и вместо цветов бурьяны, уже не пить из колодца воды, наш край стонет в грязи, пыли, дошли мы до ручки, дошли мы до ножки, пошли по кривой и опасной дорожке, где нас обобрали, пустили с позором, бредем мы теперь под конвоем суровым и с грустью щемящей, что душу рвет в клочья, об прошлом жалея скулим мы тревожно.


Заметает поземка за мною следы, норовит меня сбить и отрезать пути, и поставить свой крест на моих всех мечтах, и меня схоронить в своих белых снегах, остудить мой огонь, что пылает внутри, спеленать в ледяные одежды свои. Залепляет глаза снежная бахрома, ноги еле бредут, позади голоса, но не сдамся, я верен идее своей ибо знаю, что там за чертой новый день, новый день, где нет рабства и правит любовь, где живут казаки и где вольный простор.


В кожаном френче, с наганом в руке дано мне свыше, что нужно стране, дано мне свыше, что там и как, в какую суку пулю вогнать. Мой рецепт прост, я понятен с пулемета по дерьмократам, с пулемета по горам лжи, засверкают пускай кланки, прогремит пусть от Сана к Дону бой панов, всю ихню свору!


Осень желтым листом кинет мне на прощанье, ветер тихо шепнет: -"не робей”, подойдет мой вагон и уеду в изгнанье, предстоит сколько мне много дел. Расстаюсь и не жаль, расстаюсь и не больно, много выпало тут передряг и душа моя даже немного довольна, что случилось все именно так и бежит скорый поезд сквозь поселки, равнины и дни унося от тревоги, унося от страданий в синь далекой чужой стороны.


На пожухлых аллеях листья желтые спят, на пожухлых аллеях чьи-то души хрипят, опадает листва чтоб вернуться весной и кружась в синеве догорает костер.


Бархатная пора пришла в мой сад, осень, я ждал тебя, осень, я тебе рад, как по клавишам рояля, пробеги по моим чувствам, мы друг друга столько ждали, так не будем же о грустном, лучше мы с тобой сольемся в жизни пламенном порыве, моя осень золотая, скинь с усталых ног мне гири.


Люблю я осень золотую и эту дивную пору, когда душа полна желанья побыть немного одному, когда природа дарит свежесть и будоражит чувства нам, когда костры горят и тлеют, и улетают к небесам.


Пора романтики и неги – это осень, пора поэтов и повстанцев, все она, и листья желтые так щедро из корзины бросает под ноги и славит нас она. Ее стыдливый девичий румянец и локоны, что на ветру блестят, и неуемный ее темперамент располагает все к ней так и сяк, прекрасная пора, ну что сказать вам, прекрасная, как поцелуй, любовь, моя ты фея, осень золотая, прими мое почтенье и поклон.


13 сентября 2010 г.

Этот грустный понедельник не принес покоя мне, не бродяга, не бездельник, только розы вновь не мне, недостойным то и это, недостойным слова, чин только бедному поэту грезы-слезы, едкий дым.


Белая кость, благородная кровь, нет, никогда я не стану рабом, каждая клетка моя восстает, ярость нутро мое гложет, грызет, память, восставшая с мрачных глубин, путь мне укажет верный, один.


Для кого-то ты подарок, а кому-то продана, а по мне просто женщина, мало счастья видавшая, кто твои обвинители, уж не эти ли зрители, импотенты-хулители, о морали тоскуют, пеной брызжа, крича, только ихнии души есть в честилище зла, гонор их крикливость фальшью в ноздри мне бьет, честность ихняя продажна и в словах ихних лед.


Грохочут пенные фонтаны, победно извергая струи, на пахнущем зеленом луге сплетаются тела и губы, прекрасна, дивна та картина, где есть в гармонии два мира, союз мужской и женской силы во всем их пламенном порыве, во всей бесстыжей красоте наедине, наедине.


Ненавидим всегда, ненавидим везде, ненавидим за то, что живу сам себе, слышу крики, хулу разъяренной толпы, их налитые кровью ясно вижу зрачки, возвышаясь скалой, я над бездной парю, презирая сей сброд, я стою на посту.


В экзальтированном мире нелегко и тяжело, в нем осквернены святыни и пирует, правит зло, торжествует, упиваясь, свора монстров наверху и, цинично измываясь, нам пихает дуранду, день пройдет, другой настанет, с той же фальшью, с тем же рабством, с всем ничтожеством, бездарством и повальным пьянством, хамством, с отупелыми скотами, что живут как червяки, с запустелыми полями, с терриконами вдали.


Развивается огонь по телу, когда в очи я твои смотрю, на твою поднятую ногу, что взмывает вверх и вниз по шесту, вытворяя всяческие па, высекая в темной ночи искры без усилий, в плен меня взяла.


Не убирай свои руки, не отрекайся от ласк, в складках восточного шелка ты так прекрасна сейчас. Манят твои очертанья, клад твой халатик таит, ну распахни мне объятья, сделай приветливый вид, будь ты игривой и страстной, к черту забрось всякий стыд, тихо шепни: -"я согласна к берегу счастья уплыть”.


22 октября 2010 г.

Закручена на узел судьба моя лихая, куда ни кинешь взглядом – решетка, сталь, ограда и конвоиры строги, безжалостны и хмуры, но я не унываю, кручу тайком им дули. Душа моя смеется, сдаваться не желая, а жизнь-дорога вьется, петляя, убегая.


Сколько живительной силы в этом безумии, страсти, в шелковых травах и росах, в неги, блаженстве и счастьи, ложная скромность, стыдливость вместе с одеждой опала, к нашим ногам припадая, охнула и застонала.


В предверьи великих дел тяну я лямку терпеливо, живу себе неторопливо, в преддверии великих дел, ну а душа с поводьев рвется, как конь копытом бьет она, в далекие миры несется огнем любви обпалена.


19 января 2011 г.

Летят миллионы снежинок и, кутаясь в снежный дождь, сверкает все белым, пленяет в январскую, стылую ночь, вальсирует снег, рассыпаясь, гуляет зима по стране, неоном горят магазины, выхватывая тьму вдалеке, и пригоршни новых снежинок летят, ниспадая к нам вниз, и снег за окном все кружит, как чья-то шальная жизнь.


Вихри снежные стонут, бьются и морозная рань за окном, годы бешено мчат, несутся, рассыпаясь битым стеклом, оставляя рубцы и шрамы, и застывший то ль стон, то ль крик и в угаре сей жизни пьяной потускневшей иконы лик.


Сумрак вечерний и снег за окном, тихо, спокойно греет огонь и отдыхает больная душа, та, что искала, не знала тепла, та, что страдала одна по стране, что не желала быть в чьей-то узде. Кутаясь в сумрак вечерний наедине с тишиной, я погружаюсь в забвенье, я окунаюсь в покой, в калейдоскопе шумливом нету пристанища мне, тайны свои я открою, только лишь ей, тишине.


Холо очищает душу, холод полирует кровь, холод занимает тело, холод отгоняет боль. Нервы станут твердей, глаза зорче, разум ясней, когда белое покрывало ниспадет к нам в морозный денек.


А снег за окном все идет и идет, заметает пути, тротуары и души моей рваные раны, что пылают рябиной на нем. Неспешно, тихо оседает по площадям и по садам, в свой белый плен берет и манит, возносит души к небесам; мои страдания, тревоги покрыл он белой бахромой и вьюги унесли сомненья, моей души распятой боль.


Ярость мне душу рвет в клочья, на крыльях гнева парю, кто-то смеется и квохчет, ядом плюясь находу, всюду подставы, привалы, всюду решетки, замки, как не хватает отваги, дружеской, братской руки, чувств неподдельных, эмоций и фейерверки страстей, боже, когда же настанет этот прекраснейший день.


Срывается снег за окном и в душу вселяет надежду, и белую эту одежду в свой завтрашний день я возьму, не буду уныл и ворчлив, рассыплюсь я радостным смехом, уж хватит стоять, время ехать, спешить к долгожданному дню, что было, прошло, не вернется, не будем обузу мы брать, пусть счастье сейчас улыбнется и звонко ударит в набат.


1 февраля 2011 г.

Первый день февраля, иду городом я, эйфория в душе, на сердце у меня, не гнетет холод злой и не гонит домой, хорошо б загулять в эту пору зимой, загулять так, чтоб эх, загулять так, чтоб ах, кувыркаться в снегах с ней желанной, вот так и, смеясь, позабыть то, что душит, гнетет, к ней родимой прильнуть и пальто расстегнуть, и зарыться лицом у нее на груди, и ноздрями втянуть ее запах, духи, только знаю, что это романтический бред, нету в комнате света и не подан обед, возвращаюсь домой, а дом нетопленый и тяжело на душе и в груди у меня.


Я в мыслях своих вспоминаю тебя в соблазнительной шубке, улыбку, что мир озаряла и пухлые, юные губки кружили по снегу, игрались и все отступало далече, шумел мир чужой, изголяясь, горели и плавились свечи, куда запропастились годы и чувства поделися те, лишь только сверкнула цепочка на столике в дальнем угле.


Желать всем сердцем и страдать от боли, смотреть на загрубелые ладони в мечтах нестись высоко в небо, но спотыкаться вновь с разбега, но вере все ж не изменяя, нести высоко свое знамя.


12 февраля 2011 г.

Грешно ль тебя любить мне иль не грешно любить, к чему пустые бредни толкать, душу травить, ведь знаю правду жизни, очей прелестных блеск и радость от соитья двух любящих сердец, упреки и укоры придумали ханжи, моральные законы, кто по уши в грязи, но хватит, полно слушать всех этих дураков, нырнем мы в омут страсти, безумства предпочтем и отдадимся неги, испив хмельной настой, на шелковой постели, где царствует огонь.


Совершенству нету предела, красота страшная сила и в слияньи двух тел вершина, разуменье себя и мира, как прекрасен мир этой страсти, где добро побеждает злобу, где в экстазе душа ликует, отдавая себя другому.


Легкая грусть в мартовский день, капает с крыши звонко капель, шорох одежд, рокот толпы, на набережной пылают огни, воздух дурманит, воздух пьянит, располагает на всяческий флирт.


17 февраля 2011 г.

Пламя пылает ярко, лижет огонь гранит, в небе багряном жарко, я подымаю щит, кровью стекают годы, судеб истертых в прах, где же заря свободы, я человек, не раб, должен я что-то сделать. Должен вперед идти, чтобы неволю эту сбросить, как лед с груди.


В красно-черные дни снизошла ты с небес, распускались цветы, где касались одежд и звенели ручьи, сладко пахли луга, и сверкала, слепила всех твоя красота. О, вечная тайна, загадка, как много несешь ты в себе, как поступь легка твоя, плавна и мир невесом на земле, пройдешь ты, колышась на ветру, и, теплой волною обдав, разбудишь ты чувства и души, и в свой возьмешь любви храм.


1 марта 2011 г.

Скоро весна, скоро борьба, скоро восстанут люди труда, соки весны будят кровь нашу, плоть, знаю, не будет уж наоборот, час наступил заявить свой протест, это диктует нам время и честь, нет перспектив никаких у страны, этим вельможам незнамо, что стыд, ихни реформы могилы плодят, время настало ударить в набат.


Кто не может юлить душою, дифирамбы петь маргиналам, кто идет за зарей свободы, держит крепко, высоко свое знамя. Кто молод душой, а не дряхл, кто выдавил рабство с себя, тот знает почем в жизни фарт, где правда, а где западня; текут годы, речкой бегут и жизнь солона и горька, но нам не с руки унывать, за нами родная страна, что в скорби стоит и огне, в костре с человеческих душ, но ждет она свой звездный час, свой час, очищающий душ.


2 марта 2011 г.

Мысли пляшут огнем безумным, полыхают в тиши ночной, восстает душа на битву, восстает душа на бой, озарился восток зарею, гром раздался средь бела дня, произволу и беззаконью наступил час уйти навсегда. От Туниса и до Омана против бедности, против лжи, люди вышли из-за тумана, взяли в руки себе возжи, ударяют и кони рвутся, и несет их вперед, вперед, где восходит другое солнце, где свобода, любовь их ждет.


Сегодня не так как вчера, сегодня не сыщешь ты слов, сегодня застой и хандра и больше вдруг стало крестов, и тягостно что-то в душе, не греет огонь у плиты, за глянцевым шиком витрин я вижу мученья страны, разбитые вижу мечты, что тонут в грязи и в снегу, как царствует всякая мразь, неся нам одну чепуху, безжалостно и без прикрас терзает нас всех и гнетет, она упивается всласть, но будет и наш ведь черед, возьмем мы реванш и тогда отплатим за слезы и кровь, придет час платить по счетам, придет час возврата долгов.


2 марта 2011 г.

Как стервятник терзает жертву, так терзает народы власть, изголяясь в своем бесстыдстве, где б еще бы чего украсть, но проходит ведь все когда-то, искра может зажечь огонь и примеров тут многовато, чтобы это принять как вздор. Вот в стране фараонов поднялся весь арабский народ как один, надоела ему неволя, удушающий этот дым, зашатались опоры, своды под тиранами всех мастей, разлилася река свободы на востоке в февральский день, все потуги, попытки жалки, не сломить уже силу масс, вот и Ливия пробудилась, наступил ее новый час. Пусть сегодня у нас все чинно, как на кладбище тишина, знаю, знаю, что Украина смоет кровью клеймо раба.


5 марта 2011 г.

Стою, обдувает ветрами в холодную зимнюю пору, нет жалости в моем взгляде, лилею одну я свободу, стою на отшибе, обрыве, отрекся от тех и от этих, я вижу далекие, злые кошмары, паутину из сплетен, но знаю нутром своим, знаю и чувствую каждою клеткой, не быть Украинцам рабами, не стать Украине наседкой, с востока зоря уже всходит и в окнах, лучами играя, от зимней депрессии будит, в сердца нам надежду вселяя, пускай же свершится, что должно, разорван пусть занавес будет и пусть справедливость всю ложь безжально, усердно бичует.


Всюду вырождение, всюду произвол, где же то горение, душ людских костер, тупость беспредельна, серость лиц и крыш, вся моя отчизна в власти жирных крыс, по телеэфиру всякая мура, набивает цену всякая шпана, темы и проблемы слышатся не те, властью так довольна ихнее протеже, а народ все стерпит, схавает все пипл, рассуждают эти умники с витрин, день от дня не легче и бесцветна жизнь, как же блин достала серость лиц и крыш!


Люди борются, добиваются, революции получаются, а у нас тишина как на кладбище, хорошо мы живем, товарищи, в морду нам плюют, в зубы больно бьют, ну а мы молчим, уважаем чин, власть любимую, хоть дебильную, но столь сильную, что скрутила нас в три погибели, резанула нас всеми бритвами, изгаляется, себе тешится, руки длинные ее чешатся, страх сковал уста, руки дерево запугала нас курва серая, спеленала нас, ни дыхнуть, ни встать, эх ты Русь моя, мать твою эн так!


6 марта 2011 г.

В отсталых странах и забитых народ поднялся, встал стеной, пути тиранам перекрыты и полыхает жарко бой, пример дается всему миру как нужно действовать идти, идти нам, не сутуля спину и не сбиваться на пути. Идея крепнет от лишений и закаляется в борьбе, я знаю, что засветит солнце моей измученной стране.


На одном берегу лишения, труд тяжелый до изнеможения, жизнь солоная, тьма кромешная, горе-горькое, эхо здешнее, на другой ж стороне живут, нудятся от безделия, там сутулятся и от мира они суки бесятся, рай за трупами им мерещится. Нету веры там, нету цели там, предано все там лишь одним деньгам, продается все, покупается, все базар-вокзал называется, идеалы ж тут замусолены и надежды тут пообобраны, даже вера тут измеряется, продавается, не гнушается и куда идти, и куда бежать, впору тут записать, впору дуба дать, но упасть на дно, как стакан махнуть, лучше выплеснуть гнев и злую лють, отомстить за все, вдарить по рогам и, конечно, жить на зло всем врагам.


9 марта 2011 г.

Двадцать лет пустых обещаний, двадцать лет топтаний на месте, может хватит играться словами, надоели уже эти песни, где работа, какие-то планы, почему словно те обезьяны, подражаем Европе и штатам, и готовим к чемпионатам. Украина, прозрей и очнися, оглянись на руины и тлен, пусть душа твоя воспламенится, ведь пришло время встать нам с колен.


13 марта 2011 г.

Россыпи алмазов, реки нефти, сколько же всего у них, поверьте, в этом третьем мире бесшабашном, в регионе Афро-Азиатском, но кому все это достается и народам здешним что дается, видно без прикрас, все на ладони: нищета, жулье живет в законе, что богатство недр, коль есть насилье, все в руках богатых, бедным – клинья, панихида и дары в кармане, это ль демократия, славяне, ну и что мол нету тут колоний, полно тут прибыли беззаконной, как нигде тут правда жизни видна, обнажена и остра, как бритва, в целом ряде стран болезни, голод, всюду безработица и омут, омут, что на дно ведет народы в путы рабства, в царствие неволи и в наш век технологий высоких тут осталось, зияет как рана, так восстань же саванна, сахара за свободу, за равенство рьяно.


14 марта 2011 г.

Объединяйтесь, борцы за свободу, восстаньте народы за правду, за волю, оковы пусть рабства разорваны будут, пускай о страданьях сих люди забудут. Националисты, повстанцы, изгои- никто ведь не даст, не подарит нам воли, пришел наш черед заявить о себе, схватится со злом, быть полезным стране.


Я приветствую революцию и пою ей аллилуйю я, пороки власть имущих с упоением бичую. Украинцы- патриоты, не хохлы, не куркули, бросьте бренные заботы, подымайтесь для борьбы, докажите делом, телом, что казацкой вы крови, не в чести у наших предков было жить как мы живем, лучше день нам быть свободным, чем сто лет ходить рабом.


14 марта 2011 г.

Украина распята, Украина, ты где, где былое величье, не приснилось ли мне, ведь бывало вздымался буйный дух твой и нрав, костром жарко пылая на погибель панам, возносясь к небесам, возносясь к небесам, а сегодня не так, а сегодня не то, всюду грязь и дерьмо и пыхатое чмо, замусолена вера и размытая цель, но я верю падет эта рухлять с петель.


1 апреля 2011 г.

Холодный поцелуй весны, не радует он душу светом, теплом и прелестью любви и упоительным рассветом, нависло небо серое и целый день льет дождь и, в стекла постучав мои, тоску он мне принес, развезлось небо влагою и льет свою печаль на город мой базарный, на шаурму, на дрянь.


Синий дождь стучит по стенам, омывая землю, травы удивительные рядом, брось, братан, свои печали, это время, это бремя с честью вынести нам нужно, чтоб пройдя все круги ада жизни, засияла, фарт, друган, нас не покинет, не сгорим, не стлеем мы, ведь по жизни протоптали мы окольные пути.


20 апреля 2011 г.

Скажешь взглядом:-"любимый, милый” и забрезжит в душе рассвет, затрепещит душа в порыве, после горестных стольких лет, тех ненастных, унылых весен и холодных до боли зим, от которых осталась проседь, на лице моем сеть морщин.


От чего зацветают цветы и слова обличаются в шелк от любви, только лишь от любви, от ее аромата духов, для чего и кому эта боль, эта сладкая мука и рай? Вечерело, вдали прогремел, растворился средь улиц трамвай.


25 апреля 2011 г.

Бежит, убыстряясь все время, как серый шершавый асфальт, душою так хочется верить, что только вперед, не назад, но стоит чуть-чуть оглянуться, глаза протереть ото сна, распята, раздета, раззута убожества полна страна. Обласканы жизнью подонки, рабочим на хлебные корки, во мраке живут поколенья, тут тленье и нету горенья, на верх пробивается нечисть, весь мусор больших городов, таланты же блекнут и чахнут за этим бесстыжим жульем. Идет гульба, идут пиры на фоне жуткой нищеты, пейзажи каменного века среди гламура так видны. Пафосность лживая, вера крикливая, все украинское сгинуло, минуло, кого прельщает Украина, кто хочет украинцем стать, вся наша Родина руина, а не цветущий дивный сад. Вставай народ за гетьманат, за правду, волю бей в набат, за УНР рви сволочей, гони позорных стукачей. Я делаю ставку на сильных, я делаю ставку на смелых, на вольных и на строптивых, я делаю ставку на бедных.


25 апреля 2011 г.

Серый город, сонный город, под ногами грязный снег, словно бы застыло время и замедлился разбег, только ругань, только крики и истерты серы лики, гам стоит на пепелище этой новой сучьей жизни. Зарытые в землю таланты и нежные смяты цветы, изъедены ржавчиной жизни, великой, но нищей страны, под слоем трухи бриллианты, под слоем золы и трухи, а новые лидеры жалки, печать на них от сатаны. Балласт и обуза на каждом шагу, какое там чудо, идем мы ко дну, достойнейших мало, а было несчесть, виднеется мне искупительный крест, который поднять кто-то должен, нести, чтоб наша страна кровью смыла грехи.


Сидят в кабинетах не люди, сидят в кабинетах Иуды, продумано все у них чинно и множатся горы бумаг, за нами народ им не видно, сидят, протирают свой зад. Не йму веры Иудам, оставим палачам, ихним годным и льстивым надоевшим речам, бутафорные сцены не разрядят меня, я нутром своим знаю где огонь, где зола. Из цепких объятий холода, от черствости подлой, злой уйти я решил по росе утренней за силой, шальной зарей.


Джунгли больших городов полны опасностей, яда, в них вызревает отрава, брутальное насилие, чудовищная ложь и потоканье Иродам от века в век, точь в точь, но верю, воссияет свет над серою тюрьмой и будет жить страна моя своею головой, уйдет в былое ложь, хрипатый лай дурных собак и сотен прочих бед, и будет на земле казак, свободный человек.


Жизнь не проходит гладко, много в ней волчьих ям, горька она, не сладка. Всюду капкан, провал, но не сгибаться под нею и не ползти за ней, страх ведь лишает веры, страх это хищный зверь, много вокруг безвольных, как манекенов, тьма, это прыжок не в бездну, битая это игра, страх за карьеру, работу, место под солнцем и хлеб, он ослепляет народы, он же источник всех бед, силы лишает и веры, и превращает в раба, блеклюю тень в коридоре, шута и холуя.


Коррупция на взлете и честность бьют банкноты, а демократия что ширма, хоть жопу и так видно. Жутки реалии жизни, жутки ее все ужимки, дырки в капманах у бедных, мрази же жирные сливки, чудовищна эта система, она воспитала раба, она превозносит безумства и сети плетет паука, до лампочки ей все, уж с ухмылкой стоит палач, все речи, все флаги, заставки, витрина, за нею же грязь, бардак и притон, забегалка, где властвует всякая мразь, там правду не сыщешь вовеки, для них мы бесправные зеки, какой-то там электорат, приехали, полный назад.


В паутине истины, картины с мольбой во тьме, ее глаза это люди, ваша Украина, отданная вами задарма, проданная в рабство и неволю, новым янычарам и панам, сколько же изводила народа, сколько убивалась по ночам. Крик летел под небо, слезы лились, вы же за нее и не молились, закрывали окна, шторы, двери, словно безучастные соседи, неужели вам не икнулось, как страна под швалью пухла, гнулась, а теперь не надо бить в иставри, распевать тут песни, дифирамбы, знаем у кого что за душою и что делать дальше нам с страною, знаем кто в ответе за державу и вернет ее былую славу.


Бей помаранчевых, бей голубых! Спасай Украину, дави гнид! Давай дело делать сейчас, давай топтать эту грязь, долой эту скучную власть, от нее отреклась. Железные сотни идут и ветры гудят в синеве, вставай закадычный мой друг, ты нужен сегодня стране.


Уперед за небосхил, крок рішучий, крок один, крізь загорожу, крізь мури, крізь терні, за волю, за правду умерти, але тільки не бути падлюкой тупою, продажною сукой.


10 июня 2011 г.

Милый твой образ из снов и мечтаний, грез и надежд моих давнишних, давний, то растворится, то вновь возникает, душу и сердце в лохмотья терзает, нервы как струны играют неровно, где ж тебя носит, моя ты плутовка.


Серые камни, белесые дали в поле душистые, свежие травы, в майском сияньи речка студена, ах, как к лицу тебе эта корона, этот венок с незабудки, кулавки на голове моей юной горянки.


Уйдешь переулками серыми и, в пестрой толпе растворяясь, за вербами и за аллеями мелькнет твой сиреневый плащ и пух тополиный ризвится, и день уж склонится в закат, а сердце в груди все надеется, его не заставишь молчать, но вот как награда, как премия ты руки протянешь свои и губы горячие, влажные меня поднимут от земли.


Спадет бретелька на плечо, смутишься ты, но лишь на время, прильнешь, целуя горячо, моя прекрасная Елена, на смену черно-белым дням с тобой придет безумства лета, какие дни, какой шакал и ахи, охи до рассвета.


Ниспадают льняные волосы, нежным шелком лаская плечи, груди сочные, загорелые, кружева и мерцают свечи, и струится ночь лунным светом, озаряя тела, любовь, этот вечный огонь нетленный, через который мы все пройдем.


11 июня 2011 г.

Мечты, мечты, как сладки вы, как упоительно прекрасны, лучисты в сказочной дали, души стреноженной порывы, так святы, горды и чисты, в мечтах моих есть ширь и высь, в них глубина, но не паденье, в них есть азарт и есть горенье и новая теплится жизнь.


Муза, муза не давай уснуть мне, задевай души моей струну, пусть она звучит и в непогоду, издавая музыку свою, украшая новыми стихами белые бумажные рядки, окрыляя и меня спасая в эти опостылевшие дни.


Преклоняясь перед музой, пред поэзией веков, восхваляю, возношу я, прославляю я любовь, не кривлю душой ни грамма, говорю как есть дела, что сплетенными телами, мы избавимся от зла, что даря любовь другому и, отбросив ложный стыд, выйдем мы на ту дорогу, где часовня, божий лик.


Ответишь взором очей прекрасных призыв мне бросишь, давай дерзай, о как прекрасны минуты страсти, о как хочу я тебе сказать, но что слова, но что сонеты пред ликом пламенным любви, где ночи бурные, рассветы, где я и ты, где я и ты.


В постельные тона окутаю стихи, а в небе тишина и замерли цветы и день сменяет ночь, и лунный лик в окне, одежда на столе хранит ее омбре.


12 июня 2011 г.

Не томи признанием мне душу, говори как есть мне на духу, не хватает искренности в мире, сделай шаг, разрушь эту стену. Брось притворство, будь открыта здесь, сейчас, на этом вираже, в это золотое наше лето, ты отдай сомнения душе.


Милая, родная ты моя, помнишь это лето, эти встречи, очи твои полные огня, запахи дурманили нам речи, что же все так быстро пронеслось, где тебя искать, в каком районе, вечерело, наступал закат, мокли брошены гвоздики на перроне.


Молчат опущены ресницы, чструится свет тысячелетий, проходят судеб вереницы и крутятся безжально спицы, меняет время одеянье, но не меняется нутро и в новый век война, страданье, чие-то грустное лицо, а я черкну об этом строчки, один в изгнаньи, в забытьи, чтоб жизни новые листочки затрепетали средь чумы.


Окончен бал, погасли свечи в канделябрах и с твоего лица вуаль спадет, и мы начнем о главном свой разговор вести, о том, что не подвластно вину и законам, что разбивают сердца в хлам, звучит то благовестом, то заупокоем.


Сизые дали, а в далях луга, в выси белеют, плывут облака, медленно время течет, как река, кружатся листья и снова зима, заведено так, не нами, с покон, чувства проходят, а с ними любовь.


27 июня 2011 г.

Развешу твои портреты в своем одиноком доме, согреют меня они в холодные дни свободы и вроде теплее станет в душе, в коридорах комнат, твой нежный лукавый взгляд узнаю из сотен многих.


География тела твоего, сколько в нем есть объектов, как оно горячо, да, роскошно не спорю и услада для глаз, эх была б ты со мною здесь, сегодня, сейчас! Подарила б улыбку и веселый задор, и глядишь разгорелся б между нами костер, но увы, невезуха, но увы, не срослось, словно дали мне в ухо, суки кинули кость.


Приятной полноты красотка, вся в соке, классная девченка, какая ж тварь мне тут сказала, тебя коровой обозвала, да плюнь на эти все наветы, шакальи визги и запреты, ты хороша и тут и там, а это главное, мадам, а кто чего там брякнул, крякнул не стоит право принимать так.


Твоя коса красивая, завитая, шелковая, твоя улыбка милая, девичая, фартовая, сияешь ты и светишься, соблазны источая, ах, милая прелесница, земная и чужая.


Мне нравится как ты снимаешь без краски смущения одежды, играешь кокетливо взглядом, меня распаляя как прежде, в сиянии дивного света стоишь ты нагая богиня и стон уходящего лета сливается с стоном от мира.


Свет твоих глаз, как он чарует, как он заводит, будит, волнует, сколько в нем силы и сколько огня, буду я пьяный им до утра, буду я пьяный им навсегда, сладкоголосая нимфа моя.


Источник: http://tretiyput.slavtorg.biz/2012/02/27-2009-7-2010.html
Категория: Стихи | Добавил: Владимир_Свет (12.02.2012) | Автор: Глухов Родион Родионович W
Просмотров: 568 | Комментарии: 1 | Теги: Глухов | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1  
У Вас очень много эмоций в текстах. Интересно, сколько же их в жизни! smile

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Категории раздела
Стихи [63]
Поэмы [1]
Прочая поэзия [2]
Поиск
Новое на форуме
  • Поэзия в лицах (видео) (13)
  • Пушкин родился! (0)
  • Литклуб "Світанок" (4)
  • Статистика

    счетчик посещений besucherzahler rusian brides

    Яндекс.Метрика
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Литературный клуб Славянска © 2010-2017 | Конструктор сайтов - uCoz | Создание сайта: веб-студия "SuperMega.info"